Wednesday, May 23rd, 2007

Time	Event
12:07p	что это было? Оля с зятем вечером смотрели новостную программу: какой же это ужасающий треш-кошмар! То ли я давно не смотрела новостей, то ли количество наконец перешло в качество, как учили основоположники, но по количеству невыносимого ужаса на минуту эфирного времени это затмило даже "Лабиринт Фавна", который дети смотрели на видео до того. Сначала ужасные матросы с приклеенными к лицам безумными улыбками танцевали гопак перед неприятными людьми, среди которых смутно узнавалась Кондолиза Райс. Внизу шли шизофренические титры: "Ансамбль Александрова танцует в НАТО". Потом какую-то очередную глупость с комически солидным видом вещал Путин. Этот человек слишком серьезно относится к себе, и ему неплохо было бы пройти курс реабилитации в каком-нибудь тихом месте, где его отучили бы видеть во всех врагов, а в себе спасителя Отечества. Потом был контрольный выстрел в голову чувствительного зрителя - репортаж о нападении гигантского города на жителей несчастного Бутова. На несчастных жителей Бутова. Отвратительный Лужков ( мне вообще кажется, что он не человек, а какой-нибудь гоблин или вочеловечившийся паук из "Мухи-Цокотухи" ) шел среди толпы прихвостней, приговаривая "Раздавим, непременно раздавим, сожрем всех, и будут вам километровые пробки и район многоэтажек, а нам очередной миллиардик в кармашшшшшкееее". Прихвостни нечленораздельно зудели. Женщина сидела на стуле под солнцепеком, защищая свой домик. "Я объявляю голодовку" - ох, дорогие мои, вы только всерьез ее не держите, голодовку, чиновники того не стоят. Им хоть харакири сделай на пороге - перешагнут и не заметят. Чуть позже ее, потерявшую сознание, на этом же стуле унесли прочь. (Еще бы - такая жара! Я бы самого этого вашего Лужкова привязала к тому стулу на пару часов). "Как фашисты в войну, - кричали бутовцы, - просто приходят и отнимают имущество! Мы уже не знаем, в какой суд подавать!" Новости перемежались рекламой , в которой по нарисованной Москве шла пластиковая бутылка дешевого пива и бодрый мужской голос читал за кадром: Бутылка разливного выходит на бульвар! Через четыре года здесь будет город-бар! (23 Comments | Comment on this)
1:23p	мемуарное Сейчас я расскажу, как все было на самом деле, а вы пообещайте, что будете слушать внимательно и охать в тех местах, где я сделаю выразительную паузу. Начнем с 80-ых, потому что 60-ые и 70-ые и так многократно описаны мемуаристами ("Идем мы с Оськой Бродским бить морду Вознесенскому...), а 90-ые уже нашли адекватных авторов в лице Минаева и Стогоффа. Для тех, кто помнит, выпуклости образа легко достичь простым перечислением. Батон за 13 копеек. Водка за 3.62. Молоко по 32 и по 36. Яйца по 90. Или вы себе позволяли по 1.30? Автоматы с газировкой...И понеслось: Около Кропоткинской, сзади, со стороны бульвара, стояли тогда автоматы с газировкой. По 3 копейки - с сиропом, по 1 копейки - просто газировка. Стеклянные граненые стаканы мухинского дизайна, которые ополаскивались тем же автоматом: ставишь не дном, а мордой вниз, давишь, и снизу брызжет вода. Если хорошенько надавить, то можно набрызгать на голые ноги и кое-как охладиться. Потом переворачиваешь стакан обратно, кидаешь монетку, газировка льется. Как бы ни было жарко, в недрах автомата газировка обычно оказывалась относительно холодной. Если идти от автоматов по бульвару к памятнику Гоголя, то с левой стороны был десятиэтажный доходный дом, когда-то один из первых в Москве. Номер 29, с церковью Филиппа-Всадника во дворе. На первом этаже была наша коммуналка. В комнате были темно-красные обои, оставшиеся от предыдущих хозяев, пыльное окно с фрамугой, до которой нелегко было дотянуться, и метровый гранитный подоконник. Потолок был высоким, так что для замены лампочки приходилось выдвигать в центр комнаты стол, ставить на него стремянку и изо всех сил тянуться вверх с последней ступеньки, рискуя сломать шею в случае падения. Кроме меня, в квартире жила Берта Исааковна, пугавшая при первом знакомстве гусарскими усами, Милица Александровна и Мария Сергеевна, самая старшая, родившаяся еще в 19-ом веке. Они занимали по комнате каждая, всего комнат было шесть. Была кухня с черным ходом, по которому уходила обычно моя знакомая Соня, вечно "динамившая" таксистов. В самой большой комнате, похожей на залу для танцев, жила семейная пара - престарелый боец за справедливость Федорович и его супруга, крепкая сорокапятилетняя тетка из Балабанова. Шестая комната пустовала. Федорович мучался бессонницей и ночи напролет ходил по коридору, звякая застежками на сандалиях. Заговаривал с приходившими к соседям гостями. Доброжелательные хиппи, с которыми я тогда много общалась, под воздействием марихуаны готовы были часами обсуждать с ним судьбы родины и нравились ему куда больше высокомерных университетских филологов, норовивших со смешками проскочить мимо. Высокомерие их тем больнее отдавалось в его сердце, что сам он был недоучившимся студентом, и как раз филологом - перед войной закончил 3 курса Историко-филологического. - Я знаю филологию лучше вас! - кричал он часто, и народ ходил уже на этот крик, как на аттракцион, и ждал, глумливо предвкушая. Бульвар заканчивался открытым бассейном «Москва». В нем плавали компании старушек и школьные классы. Зимой над ним поднималось облако густого пара, видное издалека. Летом по ночам можно было перелезть забор, раздеться на открытых скамейках вокруг бассейна и плавать под тусклыми московскими звездами. В молочном магазине по соседству покупал ряженку Штирлиц – Тихонов, живший в соседнем с нами доме (номер 27). В этом маленьком магазинчике можно было сдать пустую стеклотару из-под молочных продуктов: 10 копеек за баночку из-под майонеза или кефирную бутылку. Молочные бутылки закрывались крышечками из толстой фольги, для каждого продукта своего цвета: белые молочные, полосатые кефирные. Булочных поблизости было две: направо со двора - в старинном трехэтажном доме на Арбате, куда легко было пройти дворами, через арку, и на Сивцевом Вражке – со двора налево. В той, что на Арбате, бывали белые, обсыпанные мукой, калачи в форме дамской сумочки, с ручкой, которую дореволюционные москвичи, если верить Гиляровскому, выбрасывали, а нынешние ели с удовольствием: она была похожа на белую толстую корку. Потом арбатскую булочную закрыли на ремонт. Ремонт длился лет пять и привел к окончательному исчезновению дома. Еще лет через десять, когда демократия окончательно победила, снесли и соседние особнячки, выстроив взамен коричневого офисного монстра, похоронившего под своей тенью "Прагу". В церковной ограде во дворе нашего дома, почуяв первое веяние свободы, в 87-ом местный батюшка принялся споро строить трехэтажный особняк для личного проживания. По вечерам, идя мимо открытых окон, можно было услышать английскую речь, тихое звяканье бокалов и отблеск огня на потолке и висевших на стенах картинах: у батюшки бывали гости. Через пару лет его обокрали, и священник попал в больницу с инфарктом. Прихожане отнеслись к этому холодно. Женщина в черном, одна из тех, что вечно подметают дворы при церквях, сказала мне, поджав губы - "Нельзя так любить земные блага." (46 Comments | Comment on this)
1:28p	Пожалуй, автоматов с газировкой мне не хватает больше всего. Такие были красавцы! Кавалергарды! Два года назад видела такие у одного владельца заводов-газет-пароходов, как раз в помещении одного из его заводов. Он признался, что купил этот завод из-за того, что увидел под лестницей три прекрасно сохранившиеся автоматы для газировки. Увидел, и сомнения "покупать-не покупать" отвалились. Носился с мечтой отремонтировать их и заставить работать, как прежде. Даже закупил какие-то баллоны к ним. Но жаловался на деградацию рабочей силы - никак не мог найти умельцев. Пыталась уговорить подарить мне хоть один. Проклятый буржуй лишь расплывался в улыбке и отделывался никому не нужными бриллиантами. upd. См. в комментариях прекрасную фотографию автомата с газировкой от burena. (42 Comments | Comment on this)
2:17p	Наверное, я уже замучила вас своими сегодняшними мемориями, но на улице слишком жарко для прогулок, а до мультсериала "Дарья" еще два часа. (9 Comments | Comment on this)
2:54p	фестиваль молодежи и студентов в начале "перестройки" Брежневский "застой" был прекрасен, как пруд со стоячей водой по дороге на нашу дачу (всегда сходила с дороги, чтобы полюбоваться зеленой ряской на его поверхности и пугнуть обалдевшую от тишины лягушку). Потом, где-то с 1985-го, быт начал меняться быстрее, чем успевали меняться люди. Знакомый юноша ушел тогда в армию из образцового социалистического города с надписями на домах типа "Задание Партии - Выполним!" или "Мы строим коммунизм!", а вернулся в 87-ом на Арбат, где крутили брейк, торговали матрешками и гордились расположенным неподалеку "первым кооперативным кафе". Бродили толпы неформалов и вот-вот должен был начаться рок-фестиваль в Подольске, а пока приехали Карлос Сантана и Рави Шанкар. В 85-ом же, как раз после того, как поезд увез его в "учебку" в Ковров (кажется), в Москве случился второй Фестиваль Молодежи и Студентов. Я была назначена работать на нем переводчиком, но проболела первый день, когда распределяли задания, и осталась неучтенной. В результате работу переводчика мне в общей неразберихе засчитали, хотя я так и не была никуда назначена. Просто бродила по улицам от одной работающей подруги до другой. Советский народ, насидевшийся взаперти вдали от живых иностранцев, вывалил на улицы брататься. Стояла такая же жара, как сейчас. На Красной площади было столпотворение - одного-двух иностранцев (в массе своей это были представители соцлагеря, индусы, но попадались и более экзотические французы и бразильцы) окружало по десятку-двум лучащихся любовью сограждан, норовящих всучить тем памятный сувенир и расспросить на ломаном английском, как им Москва. Одна из таких людских куч собралась вокруг двух молодых парней. Удивило то, что вокруг них толпились в основном мужчины с каким-то блаженным, неестественно (даже по тем дням) радостным выражением лиц. - Are you really from Liverpool? - Yes, yes. Я стала пропихиваться ближе, сначала не поняв, что такого в том, что парни из Ливерпуля. Конечно, это были первые англичане, которые попались по дороге, но прямо так уж ими восторгаться? Что это за преклонение перед Западом? - The city of Beatles? - Yes, yes. Выражение лиц у окружавших их мужиков было почти молитвенным. Парни начали что-то медленно рассказывать, а один из русских восторженно переводил остальным. Я оказалась за спиной англичан, сзади напирали. Все же я пыталась расслышать, что они рассказывают, напрягла уши... и тут мне показалось, что они говорят с узнаваемым акцентом. Прямо скажем, я сама говорила по-английски с таким же. Я притерлась к одному из англичан вплотную и спросила его на ухо: - Do you speak russian? Он повернулся, посмотрел серьезно и ответил: - Yes. - Yes?? - Yes, yes. Снова отвернулся и продолжил что-то втюхивать народу. Я подумала-подумала и пошла себе дальше. Мне показалось, что парни делают хорошее, благородное дело. (7 Comments | Comment on this)
4:11p	фестиваль молодежи и студентов - 1985, или Нина Петровна и кгбешник Одна из моих подруг работала во время фестиваля в Парке Горького, вторая обреталась в здании театра им. Ермоловой. Что она там делала и кому переводила, я так и не поняла. В любом случае, обе они не имели права отлучаться, в то время как я, неучтенная, преспокойно курсировала по городу. В Парк Горького, где стояли национальные "павильоны" (в них, коротко говоря, танцевали родную самбу болгарские японцы), подруга проводила меня мимо очередей бесплатно, со своими иностранцами. Потом она брела с ними дальше, а я шла в непривычно вежливые ларьки нюхать и щупать заморские кушанья: нарезанную мелкими ломтиками ветчину в вакуумной упаковке! По 1.30, кажется, т.е безумно дорого за те 100 грамм, что там были (килограмм "докторской", как все помнят, стоил 2.20). Но я все же купила и съела. Пахло божественно, вкус ускользнул. Еще там была, конечно, пепси-кола и другие неестественные продукты. Потом я упала в фонтан ( я падала в него каждое лето. На самом деле, скажу по секрету, я только делала вид, что падала случайно, потому что милиция не любила, когда там купались), вылезла и отправилась навестить Илону в ее театре. В театре Ермоловой есть маленькое окошко, выходящее прямо на Тверскую над входом в театр. Присмотритесь, когда будете рядом, и вы его увидите. Это окошко коридора второго этажа. Мы стояли около него и курили, разглядывая бурлившую внизу толпу. Вдруг из толпы снизу кто-то громко и грубо заорал: - Немедленно прекратить! Пошли отсюда! Мы не сразу поняли, что это нам, а когда поняли, вступили в спор с пререканиями. Орал мужик лет 25, в цивильной одежде. Мы приняли его за обычного - ээ - придурка, которому больше всех надо. Илонка крикнула ему: - Мы не стряхиваем пепел на улицу! У нас тут пепельница! И подняла пепельницу, что его только еще сильнее рассердило. В конце концов мы ушли курить в женский туалет. Я только высунулась на прощание и сказала ему: - Кретин. Стоим мы в туалете - минуты не прошло - с грохотом распахивается дверь и вбегает этот же мужик. Хватает меня за руку, кричит, сует в нос какое-то удостоверение. Кричит: - Вы назвали меня козлом!! Слово "кретин" оказалось для него слишком трудным. Тащит нас в милицию. Там отделение рядом, в том же театре, на первом этаже. Милиционеры смотрят улыбчиво. КГБшник кричит: - Вот она назвала меня козлом! Оскорбление при исполнении! Требую занести в протокол! - и сует всем свою книжечку. Милиционеры говорят: - Все запишем. Козлом, говорите? Илона говорит: - Позвольте вас заверить, что слово "козел" - не из нашего лексикона. - Ну а как? - Кретином! - говорим мы хором. КГБшник кипятится и рыдает, что у него мало времени, а то бы он нас закатал по полной. Но не может, так как у него задание и надо идти. Умоляет милиционеров отомстить за его честь. И уходит. Милиционеры говорят: - Ну что? Запишем вам - "курение в неположенном месте"? Чай будете? (28 Comments | Comment on this)

<< Previous Day

2007/05/23 [Calendar]

Next Day >>